Он озвучил это требование таким не терпящим возражений тоном, словно это было её священной обязанностью, а не просто предложением: — Избавься от машины и отдай эти деньги брату!
Дмитрий даже не потрудился зайти в прихожую. Стоял прямо у входной двери, в куртке, с ключами в стиснутой руке. Лицо его было напряжено, взгляд суетливый.
Я застыла на месте, держа половник над кастрюлей. Аппетитный супчик тихонько булькал на плите.
— Что ты сказал?
— То, что ты слышала. Виталию экстренно нужна крупная сумма. Продашь свою «ласточку» — и вопрос будет закрыт.
«Ласточку». Мою любимую «ласточку».
Красненькую «Мазду», которую я приобрела ровно два года назад. На которую копила буквально каждую заработанную тысячу. Отказывала себе в новых зимних сапогах, в поездке в отпуск на море, даже в походах к косметологу.
Мой первый собственный автомобиль. Моя маленькая гордость.
— А на что ему деньги на этот раз? — спросила я как можно тише.
— Какая тебе разница! Родная семья важнее твоих личных игрушек!
Игрушек. Мне сорок восемь лет, а муж называет мой транспорт «игрушкой».
Я выключила конфорку. Медленно повернулась к нему лицом.
— Дмитрий, это не игрушка. Это моё средство передвижения. Я езжу на ней на работу, к родителям.
— Поедешь на общественном транспорте! До этого же как-то добиралась!
— Раньше я жила в центральном районе. А теперь мы переехали в новый жилой массив. Это полтора часа в маршрутках и троллейбусах!
Он пренебрежительно фыркнул:
— Подумаешь! Зато брат, наконец, выберется из финансовой ямы.
— И почему я обязана жертвовать своей машиной ради Виталия?
— Потому что мы семья! — Дмитрий бросил ключи от квартиры на комод. — Потому что он мой родной брат! Потому что мы не имеем права бросить человека, который попал в беду!
Двадцать лет нашей совместной жизни я слушаю одно и то же: «Виталий влип в неприятности», «Виталию нужна срочная поддержка», «Мы же одна семья».
Младший братишка. Вечно голодный до денег, вечно несчастный, вечно умудряющийся вляпаться в очередные проблемы.
Тогда он взял кредит на покупку внедорожника — не потянул платежи. Помогли.
Потом затеял какой-то сомнительный бизнес — прогорел в ноль. Снова помогли.
Потом купил квартиру в ипотеку — и тут же потерял работу. И опять та же песня: «семья», «нельзя бросать», «обязательно поможем».
— И какая сумма ему требуется сейчас? — устало спросила я.
— Двести двадцать тысяч гривен.
— Двести двадцать тысяч?!
— Ну да. Долги за год скопились.
— Дим, моя машина столько не стоит на рынке!
— Ну, тогда сколько выручишь, столько и отдашь, а остаток где-нибудь займём.
— Займём?
— Возьмём новый кредит. Или попросим у твоих родителей.
Я тяжело опустилась на табурет.
— То есть ты хочешь, чтобы я продала свой автомобиль, мы влезли в новый банковский кредит, и вдобавок попросили денег у моих родителей? И всё это ради Виталия?
— А что здесь такого из ряда вон выходящего? Выкрутимся как-нибудь!
— Как-нибудь?! — Я вскочила со стула. — Дим, ты вообще осознаёшь, что говоришь? У нас самих ипотека висит! Огромные счета за коммуналку! Кате нужно оплачивать дорогое обучение!
— Ничего, потерпим немного.
— Это ты потерпишь! А я что — буду пешком на работу ходить в любую погоду?
— Ну и что! От этого ты точно не развалишься!
Я смотрела на своего мужа и совершенно не узнавала его. Когда он стал таким? В какой момент его родной брат стал для него важнее собственной жены?
— Нет, — произнесла я тихо и твёрдо.
— Что именно — нет?
— Машину я не продам.
— Как это ты не продашь?!
— А вот так. Это моя личная машина. Я её купила. Я на ней езжу. И распоряжаться ею буду только я.
Дмитрий побагровел от злости:
— Вот оно что! Жаба проснулась! А я-то думал, жена у меня отзывчивая и добрая!
— При чём тут вообще жадность?!
— А при том! Брат в полной беде, а ты за свои копейки цепляешься!
— За копейки?! — Мой голос сорвался на крик. — Да я полтора года не покупала сметану, на всём экономила! Зашивала колготки! Красила волосы самостоятельно дома!
— И что теперь? Медаль тебе за это вручить?
— Нет! Я просто хочу, чтобы ты понял — это не копейки! Это моя личная собственность!
— А Виталий тебе не семья?!
— Нет! Он твой брат! И его финансовые проблемы — это только твои проблемы!
— Ах вот как ты заговорила! — Дмитрий резко сдёрнул куртку. — Значит, семья для тебя вообще ничего не значит?
— Семья — это только мы с тобой и наша Катя! А не твой наглый братец!
— Не смей так отзываться о Виталии!
— А как мне говорить?! Он уже пятый раз приходит с протянутой рукой! Когда это бесконечное попрошайничество закончится?!
— Никогда! — рявкнул Дмитрий в ответ. — Потому что мы — семья! И если ты этого просто не понимаешь…
Он не договорил. Резко развернулся и с грохотом хлопнул дверью.
А я так и осталась стоять на кухне. Совершенно одна. С остывшим супом и леденящим пониманием того, что наш двадцатилетний брак даёт трещину.
Дмитрий не разговаривал со мной целых три дня. Приходил домой поздно ночью, уходил рано утром. На кухонном столе оставлял короткие записки: «Купи батон», «Оплати счёт за интернет». Словно я была ему чужим человеком.
А я мучилась сомнениями. Может, я действительно эгоистка? Может, нужно было всё же помочь? В конце концов, семья.
На четвёртый день позвонил Виталий. Сам.
— Вероника, привет! Как ты?
Голос у него был подобострастный, заискивающий. Я сразу поняла — это Дмитрий попросил его позвонить и уговорить меня.
— Нормально.
— Слушай, я тут подумал. Может, некрасиво получается? Дима говорит, ты не хочешь мне помочь.
— Виталий, я не отказываюсь помочь. Я против того, чтобы продавать свою машину.
— Да я понимаю! Машина — это святое! — Он неестественно рассмеялся. — Просто у меня такая ситуация…
— Какая именно ситуация?
— Ну. Долги по кредитам накопились. Коллекторы названивают. Уже угрожают.
— А работа?
Пауза.
— Я временно без работы. Но скоро точно найду! Честное слово!
— Виталий, тебе сорок пять лет. Сколько можно «скоро найти»?
— Ир, ну что ты! Сейчас кризис, работы совсем нет.
— Работа есть. Просто это не та работа, которую ты хочешь.
— Да брось ты! — Его голос резко изменился. — Я же не пойду дворником работать!
— А почему бы и нет? Это честные деньги.
— Слушай, — он уже не церемонился, — ты мне поможешь или нет?
— Не продавая машину — да. Могу одолжить пять тысяч гривен.
— Пять тысяч?! — Он расхохотался. — Мне же двести двадцать нужно!
— Тогда ищи другие варианты.
— Какие варианты?! Дима — единственный, кто может мне помочь!
— Может быть. Но не за мой счёт.
— За твой счёт?! — Виталий возмутился. — Да вы муж и жена! У вас всё должно быть общее!
— Машина — моя.
— Жадина ты, Вероника. Всегда такой была.
Он положил трубку.
А вечером пришёл Дмитрий. Злой, как демон.
— Звонил Виталий. Сказал, ты ему нахамила.
— Как это нахамила?
— Обвинила в жадности.
— Это он меня назвал жадиной.
— Врёшь!
— Дим, — я посмотрела на мужа прямо, — ты мне не доверяешь?
Он отвёл глаза:
— Виталий не способен на такое.
— Способен. И сказал.
— Ну, допустим. И что? Может, он сказал правду?
В этот момент что-то окончательно оборвалось внутри меня. Навсегда.
— Значит, я — жадина?
— Значит.
— За то, что не хочу продавать своё имущество?
— За то, что думаешь только о себе!
— А о ком я должна думать? О твоём безработном братце?
— Не смей!
— Смею! — Я вскочила с дивана. — Сколько можно его тянуть? Он уже взрослый мужчина! Пусть сам разбирается со своими долгами!
— Он мой брат!
— А я твоя жена! Или, по крайней мере, была.
— Что ты имеешь в виду — «была»?
Я тяжело вздохнула:
— Дим, за все двадцать лет нашего брака ты ни разу не поставил меня на первое место, выше Виталия. Ни разу!
— Это глупые придирки.
— Вовсе нет! Помнишь, как мы планировали нашу свадьбу? Ты половину наших сбережений одолжил ему на покупку старой машины!
— Ну, тогда это было необходимо.
— Помнишь, как я лежала в больнице после операции? Ты не приехал ко мне — у Виталия был день рождения!
— Да это всего на пару часов.
— Помнишь, как мы собирались купить землю под дом? Опять же — Виталию помогли с первым взносом на квартиру!
Дмитрий молчал. Наконец проворчал:
— Вероника, ну чего ты от меня ждёшь? Чтобы я бросил брата в полной беде?
— Я хочу, чтобы ты прекратил жертвовать нашей семьёй ради него.
— Машина — это не семья.
— Машина — это моя свобода. Моя финансовая независимость. Моё право самой решать, куда и когда мне ехать.
— Слишком пафосные слова.
— Я говорю правду.
Он встал. Начал нервно ходить по комнате.
— Хорошо. Не хочешь продавать — не продавай. Я сам что-нибудь придумаю.
— Что ты придумаешь?
— Возьму потребительский кредит.
— Какой кредит? У нас ипотека!
— Обычный, потребительский.
— Дим, ты вообще сошёл с ума? Под какие проценты?
— Под любые! Главное — помочь Виталию!
— А как мы будем его возвращать?
— Как-нибудь вернём.
— Опять это «как-нибудь»!
— А что мне делать?! — Он резко развернулся ко мне. — Бросить родного брата?!
— Да! Пусть сам находит выход!
— Я не брошу.
— Тогда бери кредит. Но оформляй его исключительно на себя.
— На меня не дадут. Зарплата слишком маленькая.
— А на меня дадут?
— На тебя одобрят больше.
— Но я не соглашусь быть поручителем.
— Почему?
— Потому что я не верю, что Виталий хоть что-то вернёт.
— Он вернёт!
— Когда он хоть раз вернул крупный долг?
Дмитрий замолчал. Потому что Виталий действительно никогда и ничего не возвращал. Это было его жизненным принципом.
— Я помогу ему другим способом, — сказала я. — Найду ему работу. Через знакомых.
— Какую работу?
— Охранником. Грузчиком. Курьером.
— Он не согласится на такое.
— Тогда это его личные проблемы.
— Вероника, — Дмитрий сел рядом на диван, — ну сделай это. Последний раз.
— Ты это обещаешь уже в пятый раз.
— Но теперь это действительно последний!
— Нет.
— Ну пожалуйста.
— Нет, Дмитрий. Я больше не участвую в спасательной операции твоего брата.
Он долго смотрел на меня. Потом кивнул:
— Понял. Значит, сам справлюсь.
И молча вышел из комнаты.
А я сидела и думала: правильно ли я поступаю? Или действительно превратилась в чёрствую и жадную эгоистку?
Но продавать свой автомобиль я не собиралась.
Дмитрий всё-таки взял кредит. Без моего ведома. Я узнала об этом через месяц, когда на его имя пришло уведомление от банка.
— Что это за бумага? — показала я ему конверт.
— Кредит, — буркнул он, не отрывая взгляда от телевизора.
— На какую сумму?
— На сто тридцать тысяч гривен.
— Под какой процент?!
— Под двадцать девять.
У меня затряслись руки:
— Дим, ты понимаешь, что ежемесячно мы будем платить около восемнадцати тысяч гривен?
— Понимаю.
— А твоя зарплата — всего пятнадцать тысяч!
— Твоя же есть ещё.
Я медленно села напротив него.
— То есть ты взял этот кредит, полностью рассчитывая на мою зарплату?
— А что такого? Мы же муж и жена.
— Семья. — Я горько усмехнулась. — А почему ты меня даже не спросил?
— Знал, что ты не разрешишь.
— И правильно знал!
— Что сделано, то сделано, — Он небрежно пожал плечами. — Будем как-то выкручиваться.
— Нет! — Я встала так резко, что с грохотом опрокинула чашку с чаем. — Я не буду выкручиваться! Это твой кредит, и он для твоего брата!
— Вероника, не кричи.
— Буду кричать! — Голос срывался. — Ты втянул нас в долговую кабалу без моего согласия!
— Никого я не втягивал. Кредит оформлен на моё имя.
— А платить кто будет? Я — своей зарплатой!
— Ну, пока временно.
— Временно?! Дим, этот кредит взят на семь лет!
— На шесть.
— Ты считаешь, это меняет дело?!
В этот момент зазвонил его телефон. Дмитрий схватил трубку:
— Виталий? Да, всё в порядке. Деньги переведу завтра.
Я смотрела на мужа и ощущала, как внутри меня что-то окончательно, бесповоротно ломается.
— Не переживай, брат. Всё будет хорошо, — Он говорил нежно, с нескрываемой заботой. Так, как никогда не говорил со мной.
Сбросил вызов и посмотрел на меня виноватым взглядом:
— Вероника, успокойся.
— Я не успокоюсь! — Я схватила сумку. — Я ухожу. Мне надоело быть вечной «дойной коровой» для всего твоего семейства!
— Куда ты собралась?
— К Наташе. Подумать, что мне делать дальше.
— Вероника, не устраивай спектакль.
— Это не спектакль. Это наш конец, Дима.
Я с силой захлопнула за собой дверь и уехала.
Наташа встретила меня с бутылкой вина и коробкой печенья. Моя подруга вот уже двадцать лет — она всё понимала без лишних слов.
— Рассказывай, — сказала она коротко.
Я рассказала. Абсолютно всё. От наглого требования продать автомобиль до тайного оформления кредита.
Наташа слушала меня и качала головой:
— Дура ты, Вероника.
— Почему дура?
— Потому что двадцать лет ты терпела этого финансового вампира.
— Он не вампир.
— Ещё какой вампир! Он живёт за твой счёт, брата содержит за твой счёт. А ты всё твердишь: «семья, семья»!
— Но ведь мы же правда семья.
— Семья — это когда оба на равных. А у тебя что? Ты пашешь как проклятая, а он раздаёт деньги направо и налево!
— Что же мне теперь делать, Наташ?
— Разводиться.
— Как разводиться? Мы двадцать лет вместе! У нас дочь!
— Дочь уже взрослая. А двадцать лет — это не повод терпеть унижение дальше.
Я пила вино и размышляла. Неужели действительно пришло время для развода?
Через три дня Дмитрий разыскал меня у Наташи. Пришёл с букетом и очень виноватой миной:
— Вероника, хватит себя вести как ребёнок. Поехали домой.
— Нет.
— Как нет?
— Никак. Я не пойду.
— Из-за этого дурацкого кредита?
— Из-за всего. Из-за того, что ты меня совсем не уважаешь. Не считаешься с моим мнением. Ставишь брата выше своей жены.
— Это всё ерунда.
— Вовсе нет. Дим, ответь мне честно — кто тебе дороже? Я или Виталий?
Он замялся:
— Глупый вопрос.
— Очень даже умный. Отвечай.
— Ну, вы же разные…
— Отвечай прямо. Кто дороже?
Долгая, мучительная пауза. Он смотрел в пол.
— Он мой брат, — пробормотал он наконец. — Родная кровь.
— Всё ясно.
— Вероника, ну что ты! Тебя я тоже люблю!
— Но меньше.
— Не меньше! По-другому!
— Значит, хуже.
— Да что ты такое говоришь!
— Я говорю правду. — Я встала с дивана. — Дима, я приняла решение. Я переоформляю машину на маму. Свою зарплату перевожу на другую банковскую карту. А кредит для Виталия будешь платить ты сам.
— Как сам?! Я не справлюсь!
— Тогда пусть платит Виталий.
— Он не может.
— Может. Если наконец-то устроится на любую работу.
— А если он так и не устроится?
— Твои проблемы. Больше не мои.
Он сидел и смотрел на меня, как на совершенно сумасшедшую:
— Вероника, что ты творишь? Мы же семья!
— Были семьёй. А теперь ты, твоя мать и твой брат — одна семья. А я — совсем другая.
— Но мы же муж и жена!
— Только на бумаге. А по факту — я твоя личная дойная корова.
— Не смей так говорить!
— А как мне говорить? — Я надела куртку. — Двадцать лет я кормила вашу семейку. Хватит.
— Вероника, не уходи.
— Я уже ушла, Дима. Давно ушла.
И я вышла из квартиры.
А он остался сидеть в кресле, кажется, только в этот момент осознав, что он потерял жену.
Развод затянулся почти на полгода. Дмитрий сначала не верил в серьёзность моих намерений, потом умолял меня вернуться, затем злился и обвинял меня в полном разрушении семьи.
А кредит висел мёртвым, неподъёмным грузом. Восемнадцать тысяч гривен ежемесячно при его зарплате в пятнадцать тысяч. Пришлось ему искать подработки — грузчиком по субботам, курьером по вечерам.
— Видишь, до чего ты меня довела! — кричал он мне, когда мы встречались у юриста. — Я работаю как проклятый!
— А Виталий что? — спросила я спокойно.
— Виталий… Виталий пока ищет работу.
— И нашёл?
Дмитрий отвёл взгляд:
— Пока нет.
Конечно, не нашёл. И не искал. Зачем напрягаться, если старший брат всё равно всё решит?
Через три месяца после нашего официального развода мне позвонила Наташа:
— Знаешь, чем твой бывший муж занят?
— Не знаю и знать не хочу.
— А зря. Он свою квартиру продаёт.
— Что?!
— Ага. Разместил объявление. Говорит, переедет жить к маме. А деньги отдаст Виталию — чтобы окончательно закрыть все долги.
Я молчала. Представляла, как Дмитрий собирает вещи в коробки. Как обзванивает риелторов. Как ломает свою жизнь ради брата.
— Вероника, ты здесь?
— Здесь.
— Тебе его не жалко?
— Нет. Он сделал свой выбор.
— А я думаю — жалко. Просто дурака жалко.
Да, было немного жаль. Но каждый взрослый человек должен нести полную ответственность за свои решения.
Ещё через месяц я встретила Виталия в супермаркете. Загорелый, всем довольный. В совершенно новой куртке.
— О! Вероника! — обрадовался он. — Как дела?
— Нормально. У тебя, вижу, тоже всё отлично.
— Да ничего, — Он слегка смутился. — Дима помог мне полностью разобраться с долгами.
— Знаю. Квартиру продал.
— Ну, не только квартиру. Ещё один кредит взял. Но это ненадолго! Я скоро всё ему верну!
— Ты устроился на работу?
— Пока нет. Но планы грандиозные! Хочу открыть свой бизнес.
Я просто покачала головой и пошла дальше по своим делам. Всё идёт по кругу. Виталий снова планирует бизнес, а Дмитрий снова влезает в долги.
Некоторые люди, как оказывается, не меняются. Никогда.
А я купила новый автомобиль. Он был лучше прежнего. И я ни у кого не спрашивала на это разрешения.
Иногда Дмитрий звонит. Жалуется на свою жизнь, тонко намекает на возможность возвращения. Но я даже не задумываюсь.
Мой автомобиль стоит во дворе. Красивый, надёжный.
Как и моя новая жизнь.
А вы, друзья, когда-нибудь ставили ультиматум, чтобы спасти себя и свою семью от вечных проблем родственника? Считаете ли вы, что Вероника поступила жёстко или абсолютно правильно, защищая свои границы?
