— Папа сказал, что я уже большой, и раз всерьез решил, могу выбирать, какую хочу собаку, и называть, как хочу. Вот я и выбрал, и назвал. Мишка — потому что на медведя похожа. Мы ее в приюте взяли…
Таня была прирожденным мерчендайзером, ну или как там называют тех, кто по роду деятельности втюхивают людям разные разности.
Неунывающий холерик, она все делала с такой радостью и широкой улыбкой, что покупатели сразу готовы были купить предлагаемые ею товары. За свою трудовую практику она с успехом продавала дорогущую посуду, не менее дорогостоящую парфюмерию и элитную технику.
Последним ее местом работы был салон связи, где она тоже стала самым успешным продавцом.
Единственное, что ей никак не удавалось пристроить в “хорошие руки”, это была она сама. Отношения с молодыми людьми упорно не хотели складываться на долгосрочной основе, а уж о свадьбе и вообще ни разу не было речи.
В начале декабря в салоне уже царила атмосфера предстоящих праздников, и Таня решила ещё больше усилить впечатление и порхала среди стеллажей в стилизованном наряде под Снегурочку.
Вообще, конечно, это было не по правилам, и униформу никто не отменял, но в Танином исполнении это было так феерично, что даже строгое начальство только обрадовалось такому решению.
Когда в салон вошли элегантный седой мужчина и мальчик лет шести, Таня как раз держала в руках декоративную коробочку с бантиком, собираясь пристроить ее среди телефонов, и выглядела как настоящая Снегурочка, встречающая гостей.
— Папа, смотри, здесь даже Снегурочка есть! Ну давай попробуем!
— Здравствуйте, — Таня дружелюбно улыбнулась мужчине и весело помахала мальчику. — Вы, наверное, за подарком?
— Нет, — коротко ответил мужчина.
— Да, — радостно закивал мальчик.
— Так, чувствую в семье есть какая-то недоговоренность… — Таня чуть склонилась к малышу. — Ты, наверное, хочешь себе телефон, а папа не разрешает?
— Нет, — мальчик отрицательно помотал головой. — Нам нужен телефон для мамы. Самый лучший и красивый! Вот, — он протянул Тане большую копилку. — Я целый год собирал.
— Ничего себе, — Таня потрясла весьма увесистую копилку. — Ты, видимо, много полезного делал и очень хорошо себя вел, раз столько накопил…
— Да! Я очень старался. И мне очень нужен такой телефон, чтобы понравился маме и она стала мне звонить… Я отправлю его по почте Деду Морозу и обязательно напишу, чтобы он лично передал маме. А других подарков мне не надо…
— Вадик, это плохая идея, — мужчина выглядел уставшим и расстроенным. — Мама все равно не сможет тебе звонить…
— Ну пап! Новый год же! Давай попробуем!
Мальчик смотрел на Таню умоляющими глазами, словно надеялся на ее поддержку.
— Вадик, а давай ты сходишь посмотришь на наших новогодних героев, — Таня показала малышу на рождественскую инсталляцию в углу салона. — А мы пока с твоим папой немного поговорим. Нажимай там на кнопочки, только аккуратно, и посмотри, кто там что умеет делать.
Малыш кивнул и побежал изучать композицию, а Таня повернулась к отцу мальчика. Он вздохнул и, не дожидаясь ее вопросов, начал говорить сам, быстро и по делу:
— Вы, наверное, подумали, что с мамой Вадика что-то случилось. Нет, с ней все в порядке, просто ребенок не вписывается в ее жизненную концепцию…
Мы с ней встречались, она забеременела, я кое-как уговорил оставить ребёнка, женился. А сразу после родов она уехала. Потом вышла замуж за иностранца, живет в Канаде.
К Вадику приезжала раз пять, в последний раз два года назад. Не звонит, не пишет…
Я придумываю для Вадика разные причины, объясняющие такое ее поведение, и он все равно верит, что маме он нужен, просто у нее нет возможности ему звонить. Отсюда и его идея с подарком для мамы…
Все банально и, к сожалению, никакой телефон здесь не поможет. Так что извините…
Он развел руками и собрался идти к мальчику, но Таня его остановила:
— Подождите. Но так же нельзя! На носу самые удивительные чудесные праздники. Малыш весь год собирал деньги, чтобы осуществилась его мечта. Ну, нельзя же просто сказать ему, что так не бывает! Давайте…
Давайте, я ему буду звонить! Ну, не как мама, конечно. Я скажу, что я ее близкая подруга. Буду передавать от нее приветы и выслушивать его новости.
Загоревшись идеей, Таня на ходу придумывала, как ее осуществить:
— Правда-правда, я работаю в салоне связи, а звонить мне фактически некому. Живу с родителями, а все подружки по соседству. Так что я с удовольствием буду звонить Вадику хоть каждый день. Ну же, соглашайтесь!
Мужчина смотрел на нее задумчивым отрешенным взглядом и молчал. Наконец, он тяжело вздохнул и покачал головой:
— Я рад, что Вы хотите помочь и вполне верю в Ваши добрые намерения. Но поймите, ребенок — это серьезно, и общение с мамой, которое ему необходимо, оно должно быть долгосрочным. Не неделю и не две.
А Вы знаете, что Вы будете делать через месяц и будет ли у Вас желание общаться с ребенком и дальше?
— Ну, перестаньте. Я, конечно, балаболка и безалаберная слегка, но не настолько же. Мальчик хочет, чтобы свершилось чудо, и мама начала участвовать в его жизни, интересоваться его делами.
Так помогите ему в этом! Не будьте букой и максималистом и просто согласитесь! Это лучше, чем сказать «нет» и разрушить его веру в Деда Мороза и волшебство…
Заметив чуть потеплевшие глаза отца мальчика, Таня уже более уверенно развивала свою идею:
— Смотрите, Вы сегодня выберете телефон. Мы все красиво упакуем, чтобы малыш видел. Потом Вы сделаете вид, что отправили посылку, Вадик напишет с Вашей помощью письмо Деду Морозу.
А затем сразу придете и сделаете возврат товара как неподходящего. А дня через три я позвоню и скажу, что я мамина подруга, что мама… Суперагент!
Вот! Сама звонить не может, но будет общаться через меня… Ну, хорошо же получается! Соглашайтесь…
Он опять смотрел на нее молча. Долго и проницательно. А потом, наконец, сказал:
— Не люблю ввязываться в авантюры, но… В общем, спасибо Вам. Если Вадику действительно станет от этого лучше и спокойнее, давайте попробуем. Мне кажется, у Вас получится…
— Конечно, получится! Я же Снегурочка, видите? А значит, тоже немного волшебница… Давайте же, зовите сына!
*****
— Привет, Вадик! Меня зовут Таня и я подруга твоей мамы. Она получила от тебя через Деда Мороза телефон и очень хотела бы с тобой поговорить. Но… — Таня перешла на полушепот, — Ты умеешь хранить тайны?
— Я… Я не знаю, — голос мальчика дрожал.
— Понимаешь, мама очень хочет с тобой общаться, но по одной очень серьезной причине это возможно только через меня. Так ты готов хранить тайну?
— От всех?
— Ну, практически. Можно будет поделиться по секрету и шепотом только с самыми близкими людьми…
— А с Мишкой?
— Это твой друг?
— Да, самый лучший. Это моя собака. Я ей обо всем рассказываю.
— Если самый лучший — тогда можно. И еще папе, если захочешь. Так ты готов?
— Готов… Кажется.
— Тогда слушай. Твоя мама — суперагент. Очень важный и очень нужный. Таких, как она, всего несколько человек в мире, поэтому их берегут как зеницу ока. То есть сильно-пресильно.
И звонить ей никому нельзя категорически. И уезжать оттуда, где она живет, тоже. Но ей очень нужно знать, как у тебя дела, что у тебя в жизни происходит.
Поэтому твой подарок она передала мне, чтобы я с тобой общалась, а потом рассказывала ей. И чтобы от нее приветы тебе передавала. Ты ведь не против?
— Значит, Вы тоже суперагент?
— Нет. Я… Скорее, помощник суперагента. Только давай на «ты»? Я еще пока молодой помощник суперагента, и мне так будет приятнее. Я Таня, помнишь?
— Хорошо, Таня. А видеосвязь ты можешь включить?
— Вот с этим — облом. Это даже помощникам суперагентов не позволяют. Может быть, позже добьюсь. — Тане припомнилось строгое лицо отца Вадика, дающего ей наставления по поводу общения с сыном перед ее первым звонком. — Зато ты запросто можешь звонить мне в любое время, когда захочешь.
— И даже ночью?
— А ты разве ночью не спишь?
— Сплю. Но иногда мне страшно, и тогда приходится будить Мишку, чтобы она меня успокаивала.
— Договорились. Если будет страшно, можешь звонить. Но лучше, конечно, спи ночью… Кстати, Мишка, что — девочка?
— Ага. Папа сказал, что я уже большой и раз всерьез решил, могу выбирать, какую хочу собаку, и называть, как хочу. Вот я и выбрал и назвал. Мишка — потому что на медведя похожа. Мы ее в приюте взяли.
— И ты что, сам с ней гуляешь?
— Папа говорит, что это она меня выгуливает, — Вадик наконец-то рассмеялся, впервые за разговор. — Она огромная, больше меня раза в два, а еще она раньше поводырем была, и папа говорит, что с такой собакой хоть младенца оставляй. Но я-то уже большой!
— Конечно. Я тоже всегда мечтала о большой собаке, но у меня никогда ее не было. Так что я очень за тебя рада!
— Я ей скажу. Она рядом лежит и слушает.
— Хорошо. Передавай привет Мишке от меня. А я маме передам от тебя, так? И тогда давай прощаться на сегодня, а завтра я снова позвоню.
— Хорошо. Я буду ждать. Завтра, в девять вечера?
— Ок. Пусть это будет наше с тобой тайное время связи! Спокойной ночи!
— Спокойной ночи…
*****
Таня бросила взгляд на часы. До звонка Вадику еще двадцать минут: успеет выпить кофе и полистать в телефоне чаты. Сегодня у них с мальчиком почти юбилей — три недели ежедневного общения.
Вадик оказался на удивление милым мальчишкой, беседы с ним все больше затягивали, и Таня заметила, что с нетерпением ждет вечера и придумывает темы для разговора, как будто общается не с малышом, а с молодым человеком, претендующим на ее внимание.
Да ну их, этих молодых «человеков»… Как не было ничего серьезного, так и не намечается. А впереди, через три дня всего, Новый год, и так хочется встречать его в компании с тем, кто тебя любит!
Таня отправилась на кухню ставить чайник, и в этот момент телефон пропел мелодию входящего звонка, а на экране высветилась фотография Вадика.
Несмотря на Танино разрешение звонить, когда он захочет, мальчик терпеливо ждал, когда она сама наберет его в их «секретное» время.
И вот сейчас, когда это случилось, девушке вдруг стало тревожно и страшно, как будто наползла темная туча и накрыла с головой. Ледяными руками Таня сдвинула вверх зеленую трубочку вызова и постаралась как можно спокойнее ответить:
— Да, Вадик! Слушаю тебя!
— Таня, ее похитили! — чувствовалось, что мальчик говорит, глотая слезы.
— Тихо, тихо! Кого похитили?
— Мишку! Мы с ней гуляли на улице… Они подбежали. Меня оттолкнули. Ей на голову что-то накинули, утащили в машину и уехали. Я даже разглядеть не успел ничего! — Вадик теперь уже просто рыдал в трубку.
— Малыш! Родной… А папа где твой? Он дома?
— Нет. Он был дома, но они позвонили и потребовали выкуп. И он уехал. Они же вернут Мишку?
— Конечно, малыш. Папа же знает, как ты ее любишь, и обязательно привезет Мишку обратно… А ты знаешь свой адрес? Назови мне. Я возьму такси и сейчас же поеду к тебе!
Собаку они забрали прямо из коридора, в котором и встретились, а затем поехали вместе по собачьим врачам. Теперь она вполне сносно ходила и даже немного бегала, а внешне и вовсе выглядела здоровой…
Собак Вадик любил, но такого, чтобы просить у отца — давай заведем, никогда не было.
Однако, воспитывая сына в одиночку, Анатолий понимал, что тому явно не хватает, кого любить и от кого получать ответную любовь.
Так сложилось, что бабушек и дедушек у них не было, с детьми в детском саду Вадик общался, но близкой дружбы ни с кем не водил.
В общем, решение взять собаку в компаньоны сыну было вполне осознанным. Просидев не один вечер на сайтах про собак и посетив нескольких заводчиков, Анатолий посчитал правильным взять собаку в приюте.
Он думал, что малыш выберет щенка или, по крайней мере, активную молодую собаку, а Вадик с первого взгляда влюбился в здоровенную, медленно и вразвалочку ходящую немолодую сенбернаршу…
Хозяин собаки-поводыря попал в больницу с неутешительными прогнозами, и, поскольку собаке было уже девять лет и присутствовал букет проблем со здоровьем, ее привезли в приют.
Туда же, по счастливому стечению обстоятельств, приехали как раз в тот день Вадик с папой.
Собаку они забрали прямо из коридора, в котором и встретились, а затем поехали вместе по собачьим врачам собирать рекомендации по уходу и лечению.
Денег, в итоге, это стоило немалых, но и результат себя оправдал: еле передвигавшаяся до этого собака теперь вполне сносно ходила и даже немного бегала, а внешне и вовсе выглядела здоровой.
Официальное имя у нее было сложное и труднопроизносимое, а как называл ее прежний хозяин, было неизвестно, вот и договорились, что Вадик придумает ей имя сам. Для него она сразу стала Мишкой.
*****
Когда Анатолий вернулся домой, было уже раннее утро. В течение ночи он, естественно, набирал несколько раз сына и уже знал, что приехала Таня, и Вадик дома не один.
Они спали вдвоем на одном диване в гостинной: сын и девушка, которая неожиданно, всего за несколько недель, стала неотъемлемой частью их с Вадиком жизни.
Соглашаясь на авантюру, предложенную Таней, он, разумеется, не предполагал, как сильно привяжется к ней Вадик и как осторожно, но бесповоротно захватит его, сорокалетнего седого мужчину, это неведомое доселе чувство к женщине.
С Таней они разговаривали каждый день. Иногда по телефону, время от времени за чашкой кофе в кафе. Поначалу он сильно переживал, что Танино общение с его сыном пойдет «не в ту степь» или просто станет неинтересным для нее или для мальчика.
Но видя, как повеселел и воодушевился Вадик, сомнения его понемногу пропали, а последние их встречи с Таней они и вовсе провели совсем в непринужденной беседе на отвлеченные темы и уже на «ты».
И что скрывать — она ему все больше нравилась…
Более того, Анатолий стал замечать, что и сына все меньше интересует, как дела у мамы и нужен ли он ей, а все больше разговор крутился именно вокруг Тани, того, что она сказала, спросила, узнала…
А два дня назад Вадик и вовсе огорошил его неожиданным вопросом, поставившим его тогда в тупик: «Папа, а может пусть Таня будет моей мамой?».
Он попытался что-то объяснять, но получалось невразумительно и неубедительно, а сам он тогда полдня мотался без особой цели по городу и, в конце концов, зарулил в ювелирный магазин и купил кольцо…
Как и когда он собирался сделать Тане предложение, он и сам еще не знал. И вот сейчас, увидев девушку, спящую в обнимку с его сыном, он уже на сто процентов осознал, что именно она — его будущая жена и мама его ребёнка и что большего счастья ему и не нужно…
Анатолий опустился на пол возле дивана, аккуратно взял ручонку сына, поднес к губам и зажмурил глаза. И почти сразу худенькие пальчики ответили ему легким пожатием, а затем и слегка хриплый ото сна голосок мальчика протянул:
— Папа… А Мишка?
— В порядке твоя Мишка! Поспи еще…
— А где она?
— В лечебницу завез, пусть присмотрят за ней денек. Она ведь уже немолодая — немного понаблюдают, и заберем.
— С ней точно все хорошо будет?
— Да, теперь уже точно. Спи.
Сын потянулся к нему, обнял за шею, и Анатолий, вставая, подхватил его на руки и в этот момент встретился взглядом с полными слез глазами Тани.
Девушка явно пыталась сдерживаться, чтобы не расплакаться от обуревавших ее чувств. Он приложил палец к губам и жестами показал, что уложит мальчика и вернется. Таня улыбнулась и кивнула, а он понес Вадика в детскую.
Сын уснул сразу, и, прихватив теплый плед для Тани, Анатолий вернулся в гостиную. Девушка ждала его, зябко поеживаясь. Он замотал ее в плед и присел рядышком.
— С Мишкой правда все хорошо? — Таня смотрела на него встревоженно.
— Да, врачи сказали, что да. Эти горе-похитители вкололи ей снотворное, и я боялся, чтобы не переборщили. Она ведь уже в возрасте, девять лет. Но в клинике сказали, что все в порядке. На всякий случай понаблюдают еще, но вроде бы повода для беспокойства нет.
— Ну слава богу, а то Вадик весь извелся… Бедная Мишка… Я боялась, что вся эта процедура с передачей выкупа затянется надолго… Как все прошло?
— Да не было никакой процедуры… И выкуп они тоже не получили. Деньги я, конечно, снял. Но кто организатор, это я почти сразу понял. Брат мой двоюродный, Вован.
Мы с раннего детства вынужденно, но довольно плотно общались. Оставляли нас родители часто у бабушки. Он всегда был изворотливый, как уж, врал много.
В общем, дружить у нас не получалось. А когда выросли, то и вовсе наши дороги разошлись. Я учился, потом вкалывал, а он спивался понемногу…
А потом бабушка оставила мне в наследство вот этот дом. Он старый, но, сама видишь, в хорошем поселке, соседи у нас замечательные, атмосфера, которую я любил с детства… Спокойно…
Вадик с Мишкой у меня поэтому сами и гуляли, что здесь тихо и безопасно…
В ремонт пришлось денег уйму вложить — практически все мои сбережения тогда на это и ушли. Хотелось, чтобы Вадику здесь было хорошо и тепло, а ему тогда только два года исполнилось.
И только мы переселились, объявился Вован. С претензиями и обидами, что половина дома ему не досталась. Я объяснял, естественно, что все официально и согласно бабушкиному завещанию.
Но он тут такие скандалы устраивал, требуя денег, что я уже в полицию думал обращаться. Потом решил, что родственник все-таки. Взял кредит в банке и треть стоимости дома ему отдал. Думал, отстанет. Только он периодически названивал по пьяни и требовал еще…
А когда за Мишку выкуп запросили, первым побуждением, понятно, было заплатить, только чтобы с ней ничего не случилось. Потом взял себя в руки и пораскинул мозгами.
Я далеко не миллионер — программист, хороший, востребованный, но не настолько, чтобы меня тут грабить или выкуп требовать. Да и сумма выкупа уж больно смахивала на ту, которую с меня Вован вымогал в последнее время.
А когда запись звонка вымогателей повнимательнее послушал, тут уж вообще сомнений не осталось. Он живет возле самой железки, и целый день там сплошные паровозные гудки. И на записи они же слышны были.
В общем, съездил в полицию, все изложил, поехали на место. Вована и трясти не пришлось — сам сразу все выложил и подельников сдал. Мишку забрали. Только она обколотая была. Пришлось везти в лечебницу…
— История, как в детективе, — Таня уже не в первый раз вытирала накатывающиеся слезы. — А у меня собаки никогда не было, как-то так и не «раскрутила» родителей…
— Значит, будет лишний повод согласиться и принять мое предложение, у нас-то собака есть…
— Предложение? — Таня смотрела на него удивленно и без намека на притворство. — О чем?
— Как-то, если помнишь, еще при нашей первой встрече, я говорил о том, что Вадику нужна мама на долгосрочной основе, для постоянного общения… И он об этом мечтает — ты знаешь.
Только теперь он понял, что мама — это не гипотетический голос на другом конце телефона… Это тот, кто интересуется твоими делами, болтает и смешит тебя, воспитывает и ругает иногда, в общем, живет с тобой одной жизнью.
Он хотел бы, чтобы его мамой была ты… Ну а я, уже которую ночь не нахожу слов, чтобы объяснить, что мне не спится, не естся, не думается и не живется без тебя…
Это неожиданно и странно, но вдруг оказалось, что без тебя жить неинтересно и грустно. Выходи за меня, а? — он порылся в карманах, вытащил заветную коробочку с кольцом и, не открывая, протянул ее Тане: — Вот, это тебе…
И если тебя не пугает новогодний подарочек в виде двух мальчиков, одного милого и маленького, а второго — седого и крупного, с о-о-огромной собакой в виде бонуса, тогда просто соглашайся…
— Я… — Таня вертела в руках коробочку, не решаясь открыть. — Вот, если бы без Вадика и без Мишки, я бы еще подумала… Ну, а раз о-о-огромная собака в виде бонуса, то тут уж без вариантов! Беру всех!
За окном медленно расплывалось белесое снежно-туманное утро. Мальчику, сладко спящему в детской, снилась Снегурочка с телефоном, которая ласково ему улыбалась и которую он называл мамой.
Большой бело-рыжей собаке с теплым именем Мишка снился малыш — самый преданный и самый лучший человек в ее жизни.
А мужчине и женщине, уснувшим в обнимку на узком диване, не снилось ничего — они просто улыбались во сне своему неожиданному новогоднему счастью…
ЛЮДМИЛА ПРИЛУЦКАЯ
